В рамках XIV Петербургского международного юридического форума прошла сессия «Признание и исполнение иностранных судебных решений. Гаагская конвенция 2019 года: плюсы и минусы».
Признание и приведение в исполнение иностранных судебных решений – ключевой элемент международно-правового сотрудничества и эффективного функционирования трансграничных отношений. В 2019 году принята Конвенция о признании и приведении в исполнение иностранных судебных решений по гражданским или торговым делам. Она является первым глобальным инструментом, направленным на обеспечение предсказуемого правового режима трансграничного исполнения судебных решений государственных судов на территориях стран-участниц. Впервые удалось достичь межгосударственного консенсуса и создать инструмент, составляющий серьезную конкуренцию Нью-Йоркской конвенции 1958 года, благодаря которой обеспечивается эффективность международного арбитража за счет беспрепятственного исполнения арбитражных решений. К настоящему времени Конвенция подписана 33 государствами. В ней найден оптимальный баланс между свободной циркуляцией решений судов, которая призвана обеспечить эффективную реализацию права на суд в широком, трансграничном аспекте, и возможностями эффективного обеспечения национального суверенитета и защиты публичных интересов государств. Вместе с тем альтернативными вариантами признания и приведения в исполнение иностранных судебных решений являются международная вежливость и принцип взаимности. Участники сессии обсудили- необходимы ли законодательные изменения в России для их применения?
Сессию открыл член правления «Интер РАО», профессор кафедры коммерческого права и процесса Исследовательского центра частного права имени С. С. Алексеева при Президенте РФ Михаил Гальперин. Он сравнил судьбу нескольких международных документов. Нью-Йоркскую конвенцию СССР ратифицировал через два года после ее принятия, а Кишиневскую, в разработке которой Россия участвовала, — почти через два десятилетия. «Хочется, чтобы у Гаагской конвенции 2019 года была более счастливая судьба, может быть, больше похожая на Нью-Йоркскую, нежели на Кишиневскую», — сказал он. Вопрос о ратификации Гаагской конвенции, по его словам, уже включили в повестку национальной модели ведения бизнеса.
Директор департамента международного права и сотрудничества Минюста России Екатерина Куделич поддержала идею ввода таких инструментов. Она указала на давний дисбаланс: решения международного коммерческого арбитража исполняются в разных странах по Нью-Йоркской конвенции, а судебные решения по обычным гражданско-правовым спорам часто нельзя исполнить за рубежом так же свободно. Поэтому спор, по ее оценке, идет не о ценности Гаагской конвенции, а о моменте присоединения и условиях ее применения.
Профессор, заведующая кафедрой международного права РГУП имени В. М. Лебедева Татьяна Нешатаева тоже выступила за ратификацию Гаагской конвенции и назвала три элемента конвенции, которые особенно важны для России: делимость судебного решения, оговорка о публичном порядке и принцип взаимности. Делимость позволяет исполнить не все иностранное решение целиком, а только ту его часть, которая не противоречит российскому правопорядку. Это делает инструмент гибче и снижает риски для национальной судебной системы.
Отдельно спикер остановилась на публичном порядке. Его нельзя трактовать слишком широко — к нему должны относиться нарушения, которые затрагивают базовые принципы права, безопасность, правопорядок, культурные ценности, экологию, права человека или интересы больших социальных групп и неопределенного круга лиц. Принцип взаимности, по ее мнению, может стать дополнительной защитой, и если зарубежная юрисдикция не исполняет решения российских судов, то Россия также может учитывать это при оценке иностранных актов.
Для арбитражных решений уже действует Нью-Йоркская конвенция, а для международных медиативных соглашений Россия рассматривает присоединение к Сингапурской конвенции. Поэтому генеральный директор «Центра международных и сравнительно-правовых исследований» Юлия Муллина считает, что логично обсуждать и глобальный инструмент для судебных решений.
Участник дискуссии, управляющий партнер АБ «БРЕВИА» Ольга Цветкова выделила три практических аргумента в пользу ратификации. Первый — предсказуемость. Юристы, выбирая способ разрешения спора и формулируя оговорку в договоре, всегда начинают с вопроса, получится ли потом исполнить решение. «Можно ярко биться в суде, выиграть дело, а потом остаться с бумагой, которую нельзя исполнить», — отметила она. Конвенция не убирает все риски, но делает их понятнее.
Второй аргумент — взаимность. Иностранные решения могут признавать в России, но это не значит, что российское решение автоматически признают за рубежом. Многосторонняя конвенция могла бы приблизить стороны к решению этой проблемы, не отменяя двусторонние соглашения. Напротив, такие соглашения могут дополнять конвенцию и закрывать вопросы, которые не подходят для универсального регулирования, например обеспечительные меры. Третий аргумент связан с параллельными разбирательствами. Конвенция важна не только как механизм признания иностранных судебных решений — она дает ориентиры для судов, когда споры идут одновременно в разных юрисдикциях. Для бизнеса это важно уже на этапе разработки стратегии.
Завершая дискуссию, Михаил Гальперин отметил, что, как главный юрист крупного холдинга с иностранными активами, понимает опасения практиков. Юристы все чаще обсуждают неудачные кейсы: кто-то не смог исполнить решение в Германии, кто-то проиграл в Швеции, кто-то не нашел представителя в Италии. Но такие истории, считает он, не дают полной картины.
Спикер также призвал не переоценивать раскол между странами. Профессиональное юридическое сообщество во многих юрисдикциях продолжает говорить на одном языке, а суды не всегда следуют политике своих правительств. В ряде стран суды, напротив, подчеркивают независимость и принимают решения, которые позволяют говорить, что взаимность в международном праве сохраняется.
Трансляция: https://legalforum.info/programme/business-programme/10218/?…
Фото: https://photo.roscongress.ru/ru/projects/472/12833
